Грэм Лоудон reminisces about the accident of Jules Bianchi.

      Прошло десять лет с тех пор, как гонщик команды Marussia Жюль Бьянки скончался в госпитале Ниццы из-за последствий аварии, произошедшей в Сузуке. В подкасте High Performance Грэм Лоудон, который на тот момент был спортивным директором Marussia, вспомнил о том дне.

      Грэм Лоудон: «2014 и 2015 годы стали самыми тяжелыми периодами в моей спортивной карьере. Худшая сторона нашего спорта заключается в том, что взлеты могут быть впечатляющими, а падения – ужасно глубокими, и они связаны не только с тем, что ты проиграл гонку или чемпионат, а с тем, что у людей возникают травмы. Я говорю не только о гонщиках. В команде много людей, которые сопровождают тебя на каждой гонке, и когда кто-то из них оказывается травмирован, это ужасно.

      В Сузуке в 2014 году погодные условия были сложными, и Жюль попал в аварию. Я сразу понял, что ситуация серьезная, но вначале не было никакой информации. Жюль сидел в разбитой машине и не говорил ни слова, а мы пытались успокоить себя тем, что радио могло сломаться.

      Я помню, как спрыгнул с пит-уолл и направился в медицинский центр, который находился совсем рядом. Однако дверь была закрыта. Вернее, мы не смогли войти. Никто не мог попасть внутрь. Мы поняли, что ситуация плоха, когда врачи начали перевозить Жюля в больницу. В тот момент я и Джон Бут, возглавлявший команду, сели в машину и поехали следом.

      Берни Экклстоун организовал перелет для семьи Бьянки. Не могу представить, с какими мыслями они садились в самолет во Франции и летели в Японию. Путь был долгим, времени прошло немало. Я помню, как они прибыли в больницу и спросили нас о нашем состоянии. Я никогда не делился этим воспоминанием. Такие ситуации многому учат.

      Я не врач. Но когда происходит нечто подобное, ты сожалеешь, что выбрал карьеру инженера. Я не мог ничем помочь. Чувствовал себя беспомощным. Мне хотелось стать врачом, пойти туда и всё исправить. Не стоит искать здесь логику. Это всего лишь эмоции. Врачей там было много, и только они могли в тот момент помочь Жюлю. Но я все время задавал себе вопрос: «Что я могу сделать для него?»

      Все, что мы могли сделать – это обеспечить семью точной информацией, чтобы они знали, что ему оказывается самая лучшая медицинская помощь.

      Несколько дней мы не покидали больницу. Мы нашли какой-то уголок и спали на полу. Я помню, как, выйдя на улицу через несколько дней, заметил, что на мне все еще была униформа команды с дня гонки. Я увидел солнце и осознал, насколько все серьезно.»