Жоанн Вильнёв: Для многих Жиль является источником вдохновения.

      Жилю Вильнёву не суждено было стать чемпионром мира, но канадец завоевал любовь поклонников и стал легендой Формулы 1 ещё при жизни. Сегодня исполнилось 44 года с момента его трагической гибели на трассе в Цольдере, и на страницах Gazzetta dello Sport опубликовано интервью с Жоанн Вильнёв, вдовой гонщика Ferrari и матерью Мелани и Жака, ставшего гонщиком и получившего титул в 1997 году.

      Вопрос: Вы ожидали, что Жиля будут так любить и через столько лет?

      Жоанн Вильнёв: Нет, и это действительно трогательно. Его жизнь оказала значительное влияние на людей, он стал источником вдохновения для новых поколений. Думаю, он продемонстрировал, что усердный труд и настойчивость приводят к успеху. Я познакомилась с ним в 16 лет, когда увидела гонку на снегоходах с участием Жиля. Сначала казалось, что все водят так же, как он, но потом я поняла, что он делает это совершенно уникально.

      Вопрос: Как вы отреагировали, когда узнали, что он продал ваш дом ради гонок?

      Жоанн Вильнёв: Это было довольно сюрреалистично. Он не знал, как поступить, но ему нужны были деньги для того, чтобы оплатить сезон. Я не рассердилась, ведь для меня было важнее оставаться вместе. Мне нужен был он, а не большой дом. Я не возражала, если мы будем жить в автодоме. Со временем у меня тоже появилась страсть к автомобилям – ведь он всегда говорил о машинах, двигателях и гонках.

      С ним я всегда чувствовала себя в безопасности, и даже когда он мчался по автостраде, я могла дремать в машине. Я испугалась только однажды, когда он решил взять меня с собой на вертолете, несмотря на бурю. Он хотел удостовериться, что все системы работают правильно.

      Вопрос: Как Жиль отнёсся к тому, что в 1979 году ему пришлось помочь Джоди Шектеру выиграть чемпионат?

      Жоанн Вильнёв: Он всегда следовал всем договоренностям и был очень лоялен в этом плане. Он делал это без раздумий. Именно поэтому он так переживал, когда Дидье Пирони нарушил договоренности на Гран-при Сан-Марино в 1982 году. Жиль считал рукопожатие столь же важным, как подпись, и он почувствовал себя преданным.

      Вопрос: Как вы отнеслись к тому, что подруга Пирони решила назвать их сыновей Жилем и Дидье? Это показалось вам странным выбором?

      Жоанн Вильнёв: Их отношения начались после той гонки в Имоле, и она слышала только одну сторону истории. Мы воспринимали тот момент по-разному. Она не спрашивала у меня разрешения на использование имени Жиля, но близнецы родились уже после его смерти, и я не хотела ничего портить, ведь хотела заслужить её уважение.

      Вопрос: Долгое время казалось, что у Жака сложные отношения с памятью отца, но в итоге он решил назвать своего пятого ребенка Жилем...

      Жоанн Вильнёв: Он очень переживал, ему было нелегко с такой фамилией. Его всегда сравнивали с отцом, а Жак хотел жить своей жизнью. Нельзя сказать, что он завершил дело, начатое Жилем, когда завоевал чемпионский титул – нет, он сделал это для себя, осуществив свою мечту.

      Вопрос: Какое впечатление на вас производил Энцо Феррари?

      Жоанн Вильнёв: Я редко его видела, так как оставалась с детьми в Монте-Карло и не ездили во Фьорано. Мы всего лишь два-три раза ужинали вместе. Меня всегда поражала его способность находить нужные слова. Жиль испытывал к Коммендаторе огромное уважение, и было видно, что они были очень близки.

      В Имоле в тот уик-энд Энцо не было, и он узнал о произошедшем от Марко Пиччинини, который был свидетелем на свадьбе. Сначала Феррари не заступился за Ж